Впервые я услышала об инклюзивном подходе на конференции в Бристоле и удивилась. В Украине «инклюзия» обычно означает доступ к обычному образованию для людей с инвалидностью, и я понимала её именно так. А тут прозвучал совсем другой смысл: инклюзия как равный доступ для всех, независимо от языка, возраста, статуса, прошлого опыта или страны происхождения.
И я поняла, что давно создаю инклюзивные продукты. Просто не называла их так.
Понятно каждому
Мне никогда не было важно, кто мой студент по образованию или профессии. Я подаю материал так, чтобы его понял каждый. А если не с первого раза — курс можно проходить снова и снова, сколько нужно, без доплаты.
Деньги никогда не были целью моей работы. Я даже думала сделать курс бесплатным. Но опыт показал: те, кто получал доступ бесплатно, часто не доходили до финиша, потому что настоящее обучение — осознанный выбор, а не случайное действие. Я не продаю видео. Я веду людей по пути, поэтому мне важно, чтобы они были готовы идти.
Моя самая большая радость — не прибыль. А когда студент находит работу, открывает бизнес или просто говорит: «Я снова верю в себя».
На родном языке
Мой первый по-настоящему инклюзивный курс в британском понимании я создала на украинском языке для украинских бухгалтеров, приехавших в Великобританию. Результат был невероятным: многие впервые поняли структуру британского учёта, другие наконец смогли применить свой опыт, а кто-то открыл собственный бизнес.
Сейчас я изучаю английский в колледже вместе с беженцами из Сирии, Ирана и Афганистана. Я вижу, как им трудно. И подумала: если я дала украинцам преимущество, объясняя материал на родном языке, почему бы не сделать то же самое для других?
Так родилась идея перевести курсы. Я искала ресурсы, людей и волонтёров. Одним из первых я добавила польский язык — в знак благодарности полякам за поддержку украинцев. Затем арабский, персидский и английский.
С детства я помню историю о Вавилонской башне: как смешались языки, люди перестали понимать друг друга и так и не достигли неба. И я часто думаю: а что, если бы всё было иначе? Что, если бы мы снова начали понимать друг друга — хотя бы на языке образования? Возможно, мы все поднялись бы чуть выше.
Что, если бы мы снова начали понимать друг друга — хотя бы на языке образования? Возможно, мы все поднялись бы чуть выше.
